onedayoneroom

BLOODY MEMORIES | MISC CRAP

about elevators

Ладонью я придавил кнопку лифта и тот ожил где-то на верхних этажах. Глазами, пустыми, как всегда бывает в конце длинного и непростого дня, зацепился за самый яркий и очевидный объект - горящую в полутьме парадной кнопку лифта, и, хотя голова работает в пол силы, нужно что-то, за что можно зацепиться, когда смотришь вокруг и ничего не видишь, но и она, чертова кнопка, погасла, двери распахнулись с грохотом, который напоминал, что лучше не знать, сколько этому лифту лет, а я, жмурясь из-за яркого света, сделал шаг внутрь кабинки и нажал на кнопку моего этажа. Я давно ничего не писал, так давно, что уже забыл, как придумывал истории о себе и записывал их, рассказывая о моих пустых наблюдениях от третьего лица, чтобы никто и не подумал, что это что-то личное, так давно это было, что совсем забыл я и сами эти истории, герои которых, однако, продолжают жить со мной, просыпаться и засыпать, жить и умирать снова и снова каждый день, хоть я даже и не вспоминаю о них, и, вот черт, казалось бы, это было так недавно, но нет, это просто я совсем не замечаю, как по утрам, уходя на работу, еле передвигаю ноги – многовато стало прошлого, а я не стал больше и сильнее, хотя мог бы и хотел, но не стал, а пока лифт считает этажи, и щель между створками двери в кабинке достаточно большая, чтобы заметить, на каких этажах горит свет, а на каких темно, я смотрел на мелькающие между створок этажи, и снова это время года, когда в голове легко, и глупое, почти животное чувство тревоги, а на улицах туманы и грязи чуть не по колено, а я все так же еле перебираю ногами, все герои придуманных мною историй, нескладных и легковесных, историй о португальских рыбаках и случайных встречах, о борт-проводниках и незастегнутых пальто, все это стоит не дороже всех жизней, что я проживал год за годом отдельно от страниц каких-то там Интернетов, книг современных философов-недоучек и прочей псевдо-интеллектуальной ереси, это были настоящие жизни, вполне себе полноценные, вне зависимости от того, насколько значимым был тот, кем я представал, и какая смерть ждала меня в конце каждой из этих жизней, я был и тем, и этим, всем, кем хотел, автомехаником, офисной крысой, продавцом цветов, путешествующим фотожурналистом или рекламщиком с начальной стадией алкоголизма и недельной щетиной на лице, но самое главное, что я переставал бояться, я переставал трястись осиновым листом за каждую инкарнацию, потому что каждый раз, умирая, я понимал, что мог быть кем угодно, но был именно этим, и думать о других путях глупо, я и сейчас не боюсь ничего, я перестал трястись и за эту жизнь, бежать от себя, равнодушного и угрюмого, я перестал избегать одиночества, питать иллюзии и мечтать, я сплю с коллегами и работаю с друзьями, пью один и даю советы кассирам из банков, теперь я просто один из вас, только вот меня всегда будет чуть больше, чем сожаления о прошлом и страха перед будущим, меня будет немного больше, чем света, проникающего сквозь щель между створками двери. На моем этаже темно, вечные сквозняки и пахнет рвотой. Я дома. И сегодня меня стало чуть больше.